С первыми нотами «Let’s Go Crazy» — песни, открывающей сценическую версию «Пурпурного дождя», — зал взрывается аплодисментами. Из тени на ярко освещённую сцену выходит Крис Коллинз.
Постановка начинается со слов, знакомых по записи Принса. Сравнение с певцом неизбежно: его роль в сценической версии исполняет Крис Коллинз.
На протяжении двух с половиной часов Коллинз играет роль, которую Принс исполнил в фильме 1984 года. Автор пьесы, лауреат премии «Тони» Бранден Джейкобс-Дженкинс, предъявляет к актёру высокие требования. История героя связана с душевными переживаниями, вызванными прошлой травмой: несбывшимися ожиданиями и домашним насилием.
Эта роль стала бы испытанием для любого актёра: Герою предстоит пройти путь от влюблённого певца до измученного артиста на грани срыва.
Коллинз поёт мощно, и временами его голос очень напоминает голос Принса. Для Коллинза это профессиональный актёрский дебют. Автор рецензии считает, что он убедительнее в музыкальных номерах, чем в некоторых драматических сценах.
Лучше всего Коллинз играет артиста, который стремится к успеху, который влюбляется. Но даже в этих сценах его партнёрша Рэйчел Уэбб, исполнительница роли Аполлонии, выглядит опытнее: до этого она играла главную роль в национальном туре мюзикла «& Juliet».
В конце первого акта Аполлония отвергает Героя. Решительность Уэбб оттеняет игру Коллинза: вместо глубокого унижения, которого требует сцена, он показывает раздражение.
Временами внимание переключается на других персонажей, и сложный сюжет спектакля от этого выглядит увереннее. Джаред Хауэлтон в роли злодея Морриса Дэя переигрывает и отпускает незамысловатые шутки, смягчая мрачную историю о травмах, передающихся из поколения в поколение, и тяжести огромного таланта.
Хореография спектакля яркая и разнообразная. Но в основе сюжета — история молодого артиста, который пытается справиться с разбитым сердцем, давлением и неуверенностью в себе. А поскольку эту роль в художественном фильме исполнял сам Принс, спектакль нередко требует слишком многого от неопытного главного актёра. Даже сильные второстепенные исполнители не во всех сценах могут компенсировать слабость главной роли.
И всё же есть момент, когда Коллинз полностью справляется с задачей мюзикла.
В финале, оттолкнув от себя всех близких и лишь начиная пытаться всё исправить, он появляется в белом и садится за рояль — словно очистившись в водах озера Миннетонка.
Он словно рождается заново и начинает играть заглавную песню. Сцена трогает и становится уместным завершением его пути: герой признаёт прошлое и просит прощения у самых близких. Здесь, как и в нескольких других эпизодах, Коллинз раскрывается особенно искренне. Именно на такие моменты спектаклю и стоит делать ставку.