Редактор отдела искусств Макс Спарбер и старший корреспондент и критик Алекс В. Чиполле обсуждают статую «Миссисипи — Отец вод» в мэрии Миннеаполиса.
Алекс В. Чиполле: Впервые в мэрии Миннеаполиса. Зацените этого красавца. (Делится фотографиями статуи «Отец вод».)
Макс Спарбер: Это моя любимая скульптура в общественном пространстве.
Мне кажется, она застала тот самый момент, когда американский неоклассицизм чуть ли не перешёл в язычество. У статуи очень интересная история.
Кстати, обратите внимание на блестящий палец ноги и потрите его — это на удачу.
Чиполле: У него все пальцы одинаково блестят. Так что я потерла несколько.
Спарбер: Уверен, все они приносят удачу. Как вообще сосредоточить её на одном пальце?
Ой, мы же переписываемся для Critical DMs.
Чиполле: Знаю.
Спарбер: Может, просто продолжим.
Чиполле: Я только что спросила охранника, который стоит прямо перед статуей, что он о ней думает. Он сказал, что ему пришлось к ней привыкнуть.
Сначала она немного пугала. А теперь ему нравится.
Спарбер: То есть ему нравится, что на него смотрит Отец вод?
Чиполле: 👍
Спарбер: Опиши её вкратце. Там есть одна очень забавная деталь.
Чиполле: Наш собственный колосс, только в покое. Огромный мраморный мужчина. Чем-то напоминает Зевса, но выражение лица у него довольно мягкое. Кудрявая борода — прямо как у Ширли Темпл. Рядом с ним — початок кукурузы и голодный аллигатор (или крокодил?).
Спарбер: Аллигатор! А чего, как вы думаете, в Миннесоте нет?
Чиполле: Рискну предположить: аллигаторов.
Спарбер: Именно. И тут начинается история.
Автор статуи — Ларкин Голдсмит Мид. Имя прямо кричит: «Я — джентльмен эдвардианской эпохи».
Чиполле: Да, звучит изысканно и слегка щеголевато.
Спарбер: В детстве он прославился тем, что слепил огромного снеговика.
Понятия не имею, какого размера должен был быть снеговик, чтобы эдвардианцы сочли его огромным.
Чиполле: Я читала об этом: это был снежный ангел. Похоже, снег стал для скульптора отличным первым материалом.
Спарбер: Это определённо помогло ему построить блестящую карьеру неоклассического скульптора — тогда такой стиль был в большой моде.
Чиполле: Он также создал гробницу Линкольна в Иллинойсе.
Спарбер: Да. Для скульптора-неоклассициста выше, пожалуй, и некуда.
Чиполле: Похоже, «Миссисипи — Отец вод» стала его последней крупной работой. На табличке в мэрии указано, что это статуя Старика Ривера.
Спарбер: Да, и предназначалась она не для нас. Её хотели установить в месте, где водятся аллигаторы.
Чиполле: Правда?
Спарбер: На другом конце Миссисипи. В Новом Орлеане.
Чиполле: Логично. Зато кукуруза у нас есть.
Спарбер: Попробую выяснить точную причину, по которой статуя оказалась здесь. Насколько я помню, Новый Орлеан не смог за неё заплатить.
Чиполле: (Затаив дыхание.)
Спарбер: Кстати, статуя высечена из цельного куска мрамора. В своё время это был самый большой блок, вывезенный из карьеров Каррары в Италии.
Чиполле: И на табличке у скульптуры даже не указано имя художника. Вот это тень! Упомянуты, похоже, только спонсоры.
И информационный стенд на втором этаже тоже не называет его имени.
Спарбер: Невежливо.
Чиполле: Там даже не сказано, что у статуи был автор. Будто она просто однажды появилась сама собой.
Спарбер: Согласно брошюре Муниципальной комиссии, Новый Орлеан просто не мог себе её позволить, поэтому 12 миннесотских общественных деятелей собрали деньги, чтобы привезти её сюда.
Я жил в Новом Орлеане, и эта статуя кажется мне скорее новоорлеанской, чем миннесотской. В городе полно безудержного неоклассицизма. Улицы названы в честь муз.
Представляю, как какой-нибудь новоорлеанский городской деятель говорит: «НАМ НУЖНА СТАТУЯ БОГА РЕКИ НА СПИНЕ МОГУЧЕГО КРОКОДИЛА!»
Все завидовали новоорлеанскому размаху и пытались его перенять.
В Омахе устраивали парад «Ак-Сар-Бен» (Небраска наоборот) — это был просто Марди Гра, перенесённый на север. Праздник Акватенниал отчасти тоже позаимствовал идеи у Марди Гра.
Чиполле: Я рада, что статуя досталась Миннеаполису. Когда заходишь внутрь, она производит сильное впечатление.
Спарбер: Да, мне хотелось бы видеть здесь больше влияния Нового Орлеана — я по нему скучаю. Больше таких вещей, как «Отец вод».
Чиполле: Не только Нового Орлеана. В Европе таких скульптур полно. И шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на неоклассическую скульптуру.
Спарбер: Неоклассицизм — моё маленькое слабое место. Просто обожаю его.
Чиполле: Неоклассический стиль часто используют в государственных зданиях. Он обращается к античности, а значит — к истокам демократии, и должен придавать зданиям весомость. И, надо сказать, это работает. Даже охранник сказал, что фигура внушительная.
Спарбер: Надо бы добавить чего-нибудь по-настоящему странного. Например, огромные общественные скульптуры о Диомеде, которого съели его собственные кони.
Чиполле: Понимаю его!
Спарбер: Или о битве кентавров — кентавромахии.
Чиполле: Интересно, какие ещё неоклассические жемчужины спрятаны в Миннесоте?
Спарбер: Надо составить карту.
Чиполле: Сири, пожалуйста, составь карту неоклассических скульптур Миннесоты.