В классических фильмах ужасов, таких как «Сияние» и «Кладбище домашних животных», встречается знакомый сюжетный ход: «индейское захоронение» становится источником сверхъестественной опасности. Этот образ десятилетиями использовали в литературе и кино, а затем и высмеивали, представляя коренные народы призраками.
Но коренные авторы рассказывают собственные истории о призраках.
В короткометражном фильме «Четыре ночи и огонь» мужчина переживает утрату в зимнем лесу.
«Это история о молодом фотографе-оджибве, который, скорбя об отце, берёт на себя непростую обязанность поддерживать священный огонь четыре дня и четыре ночи подряд. А дух его отца пытается достучаться до него с того света», — рассказал режиссёр Алекс Нистром.
Нистром родился и вырос в агломерации Твин-Ситис и принадлежит к общине Ред-Клифф народа чиппева озера Верхнего в штате Висконсин.
Фильм показывает и страх, и утешение, которые могут быть связаны с попыткой духа выйти на связь.
«Это создаёт напряжение между страхом и культурными практиками. Мне хотелось разобраться, как они пересекаются. Думаю, именно это и становится благодатной почвой для хоррора».
Следующий кинопроект Нистрома — полнометражный фильм «Спираль», развивающий идеи короткометражки. Часть съёмок пройдёт в Дулуте, а место съёмок на одной из резерваций ещё предстоит определить. В центре сюжета — фотограф, который пытается запечатлеть доказательства присутствия призрака.
Один из любимых фильмов Нистрома — «Сияние», история об отеле с привидениями.
«Просто так получилось, что в нём есть короткая сюжетная линия о том, что отель построен на древнем могильнике».
Когда ничего не подозревающей семье показывают территорию отеля, ей говорят: «Говорят, это место находится на индейском могильнике. И, кажется, во время строительства им пришлось отбиваться от нескольких нападений индейцев».
«Думаю, кинематографистам и авторам, не принадлежащим к коренным народам, было легко использовать такие места, чтобы пугать широкую аудиторию: в этой стране есть история страха перед индейскими войнами и сопротивлением коренных народов. Мы были врагами государства», — говорит Дебора Джексон Таффа, руководительница магистерской программы по художественной литературе в Институте искусств американских индейцев в Санта-Фе, штат Нью-Мексико.
Таффа работает над своим первым романом ужасов «Все кости рассыпались». Она принадлежит к народам квацаан и лагуна-пуэбло.
По словам Таффы, авторы из числа коренных народов переосмысляют этот сюжетный ход, возвращая в повествование историческую правду и опираясь на особенности собственных культур.
«В этих историях есть сила предков: мы отказываемся молчать и позволять стереть себя».
Этот приём стал настолько узнаваемым, что его спародировали в одном из выпусков «Домика ужасов» мультсериала «Симпсоны».
Писатель Шейн Хок вспоминает, что эпизод пародировал «Ужас Амитивилля»: «В подвале у Симпсонов вдруг буквально появляются надгробия».
В сцене Лиза Симпсон указывает вниз, на лестницу в подвал. Под зловещую музыку зрителю показывают надгробия Сидящего Быка, Джеронимо и Сакагавеи. А рядом — надгробия Тонто, «Не такого уж безумного» Крейзи Хорса и Махатмы Ганди.
Хок считает, что этот сюжетный ход помогает заглушить чувство вины за прежние злодеяния, одновременно представляя коренные народы пережитком прошлого.
«Думаю, это глубоко укоренилось в обществе. Да, они все похоронены, все мертвы, теперь они просто духи».
Хок принадлежит к народам шайеннов и арапахо Оклахомы. Он написал сборник рассказов об одном из пригородов Твин-Ситис — «Ано́ка: сборник ужасов коренных народов».
Он также редактирует антологии мрачной прозы «Никогда не свисти ночью», в которых публикуются десятки авторов из разных коренных народов США и первых наций Канады.
В этих историях есть существа и духи, травма школ-интернатов и колонизации, насилие со стороны приёмного родителя, зависимость, обретшая человеческий облик, и профессор с необычной коллекцией.
Хок говорит, что эти истории могут увлечь любого читателя, но коренные читатели могут узнать в них отсылки, которые отзываются иначе.
«Там есть и страшные сцены, и разные события, но также много отсылок и вещей, знакомых коренным народам. Истории могут вызвать у нас смех, улыбку или кивок в ответ на то, что происходило в нашей истории».
В фильме Алекса Нистрома «Четыре ночи и огонь» некоторые зрители могут узнать культурную практику поддержания огня в память об умершем родственнике. Однако показано не всё: в соответствии с культурными правилами некоторые духовные практики остаются личными. Нистром стремится передать «эмоциональную правду».
«Когда повествование всё больше сосредоточивается на молитве, которая помогает проводить дух, это становится личным и священным. Я не считаю, что зрителям нужно это понимать или видеть на экране».
Нистром надеется, что всё больше авторов из числа коренных народов будут рассказывать свои истории и расширять представление о том, какими они могут быть.
«Просто берите карандаш и переписывайте представление о том, будто истории коренных народов — это только исторические тексты или мудрые поучения… Они могут быть дерзкими, панковскими, прогрессивными, смешными, нелепыми. Они могут быть какими угодно — такими, какими мы захотим».
В этих историях коренные народы — не только призраки, но и рассказчики.